Когда мне грустно или тоскливо, всегда слушаю одну и ту же песню

27 лет назад на сцене "Лужников" в последний раз вышел на сцецну Виктор Цой. Вскоре музыкант погиб
Фото: flickr.com
Фото: flickr.com

24 июня 1990 года человек в черной рубашке и черных брюках, с белой гитарой в руках, вышел на сцену московского стадиона "Лужники", сказал: "Здравствуйте! Спасибо вам, что вы здесь" и запел свое знаменитое:
"Он не помнит слова "да" и слова "нет",
он не помнит ни чинов, ни имен.
И способен дотянуться до звезд,
не считая, что это сон,
и упасть, опаленным звездой по имени Солнце".
Этого человека звали Виктор Цой, и тысячи зрителей в тот день видели его в последний раз. Чуть меньше, чем через два месяца, 15 августа, "Москвич" Цоя врезался в "Икарус" на трассе «Слока — Талси» в Латвии. Певец погиб на месте.
Криптус поговорил с фанатами группы "Кино" о том, каким они запомнили музыканта, и почему до сих пор слушают его песни.

Филипп Кравченко, 40 лет, Москва:

Я впервые услышал Цоя осенью 1988 года, в 11 лет. Первой песней была «Группа крови», второй — «Прохожий». Я очень быстро понял, что это — нечто особенное, мое.

«Группу крови» на кассетном магнитофоне мне включил двоюродный брат. У меня такого магнитофона не было, но был бобинный. Я соединил два аппарата проводом и записал на бобину альбом «Группа крови» и еще несколько песен из других альбомов. Слушал их целыми днями, почти без перерыва. Уже в 90-м году, после смерти Цоя, у меня появился первый кассетный плеер и сразу — несколько кассет «Кино».

Компания единомышленников собиралась на даче. У одного моего друга был магнитофон «Электроника», мы слушали Цоя у него. В школьном классе я был чуть ли не единственным поклонником «Кино». Другие ребята тогда тащились от Юры Шатунова.

Футболок с названиями групп в то время не было, но были значки. Я носил их, вешал плакаты с Цоем на стену над столом в своей комнате, приклеивал наклейки. Не то, чтобы родители это одобряли, но, в целом, относились нормально.

На свой первый концерт Цоя я пошел в конце октября 89-го года. Как только узнал, что он будет выступать, сразу поехал и купил билет — за четыре рубля, кажется. Это была мечта.

В зале был аншлаг, все места заняты. Сначала минут 40 выступала группа «Альянс», за ней — «Кино». Было видно, что все пришли на концерт только ради Цоя. Помню, я сидел сбоку от сцены и увидел, что за ней стоит Цой. Это был такой момент: «Ой, это же живой Цой».

На концерте звучало много песен, которых я тогда еще не слышал. В конце он спел «Группу крови» и «Перемен».

24 июня 1990 года я был на последнем концерте Цоя в «Лужниках». Это был праздник газеты «Московский комсомолец», и концерт начался где-то в шесть вечера. Пели какие-то группы, но они мало кого интересовали. Все ждали Цоя, а он вышел только через четыре с половиной часа. В интернете есть видео с того концерта, но все они обрезанные. На самом деле, выступление «Кино» было длиннее.

Хорошо помню день гибели Цоя. Мы были тогда с друзьями на даче, и первым об этом сообщил мой друг. Сначала я не поверил, но потом о новости начали рассказывать другие люди, а потом сообщили по телевизору. Мне было тогда 13 лет, и я жил в Москве, а похороны проходили в Питере. Поэтому я не поехал. Уже позже я много раз ездил на могилу. Раньше мы всегда приезжали в годовщину и чуть ли не целый день проводили на кладбище.

С тех пор прошло 27 лет, и Цой — все также мой любимый музыкант. У меня есть диск, на котором около 70 его песен из разных альбомов. Я постоянно слушаю их в машине. Других певцов почти не слушаю. Только изредка — Игоря Талькова.

Меня до сих пор удивляет талант Цоя. Его песни состоят из обычных слов, которые все люди употребляют в жизни. Но у него получалось как-то так их складывать, что выходили гениальные тексты. У Цоя нет двух похожих песен. Все разные, и каждая — о своем.

Мне сложно представить, каким бы я был без Цоя. Как говорить об истории в сослагательном наклонении? Но уверен, что без «Кино» чего-то важного во мне не было бы.

Евгений Жидков, 43 года, Санкт-Петербург:

Мое первое воспоминание из того времени, когда был популярен Цой, — не о нем, а о группе «Алиса». Мне было 12 лет, и она выступала, кажется, в ДК «Ленсовет». А потом я прочитал статью об этом в газете. Там было фото людей, которые танцевали с поднятыми над головой руками, и рассуждение о том, что это не принято у нас.

Цоя в первый раз услышал на магнитофоне. Он пел «Восьмиклассницу» и какие-то другие песни. Учитывая, что тогда мы слушали Аллу Пугачеву, Кобзона и Лещенко, эта музыка звучала необычно. К тому же, я был хулиганом, панком и гопником, и такие песни мне нравились. Они будоражили кровь.

Не могу сказать, что я был ярым киноманом, просто решил пойти с друзьями и моей первой девочкой на концерт Цоя. По-моему, он был в «Юбилейном». Мы не покупали билеты. Просто договорились с кем-то, заплатили на входе по рублю и прошли.

На концерте многие были со значками «Кино», крашенными волосами, стрижками, как у Цоя. Я под него не косил. Ходил в солдатских галифе, ботинках на шнуровке, черной кождермантиновой куртке  и с какими-то клепками на ремнях и рукавах. У кого тогда были перчатки с обрезанными пальцами, тот вообще был крутой.

Мне понравилось ходить на концерты, и за короткое время до лета 90-го года я успел побывать на трех выступлениях Цоя. Но понимать его песни начал только с возрастом, когда он уже погиб.

Смерть Цоя была шоком, неожиданностью. Потом были эти похороны, которые, несмотря на отсутствие интернета, все обсуждали. Помню статью в газете с рассуждениями о том, был ли он на наркотиках в момент гибели.

Я и сейчас слушаю Цоя с удовольствием, он — один из моих любимых музыкантов. Некоторые песни в разные периоды воспринимаешь по-разному. Для меня по-новому зазвучали строчки «Муравейник живет, кто-то лапку сломал — не в счет, а до свадьбы заживет, а помрет — так помрет» и «Красная-красная кровь через час уже снова земля, через два на ней цветы и трава, через три она снова жива». «Перемен» по-прежнему актуально звучит.

Мне всегда казалось, что в песнях Цоя есть что-то протестное. А я всегда протестовал и сейчас тоже протестую, только никому об этом не говорю. Мои музыкальные вкусы с тех пор практически не изменились. По-прежнему слушаю «Чайф», «Алису», ДДТ, весь наш ленинградский рок-клуб. Когда уезжаю в Индию в холодное время года, слушаю там местную музыку.

Сейчас моему сыну 12 лет. Я ставлю ему свою музыку, но он слушает совсем другое. Ему нравится техно, он хочет крутить вертушки. Называет мне какие-то группы, которых я не знаю. Хотя вот недавно включил «Утекай» «Мумий Тролля» и сказал, что она ему нравится.

Я уверен, что Цой — гений. Он смог оставить о себе долгую память, и его до сих пор слушает и молодежь, и мы. Он так надолго остался в наших головах как раз потому, что гениален.

Андрей Ефимов, 42 года, Санкт-Петербург:

Цой мне понравился с первой песни. Даже не знаю, как рассказать о впечатлениях. Просто слышишь что-то и понимаешь, что твое. Это было где-то в 87-88-м году. Я стригся, как Цой, носил такую же одежду, развесил в своей комнате плакаты. Многие мои друзья тогда тоже слушали «Кино».

На концерт я попал в 90-м году. Цой тогда был очень крут, и билеты раскупали мгновенно. Мне их достал отец, и это было настоящее счастье.

Концерт проходил в феврале в СКК. Я был у сцены. Помню, что выступление длилось  час и десять минут. В конце первой песни отключилась аппаратура. Зал засвистел. Цой подошел к краю сцены, и все замолчали. Он тихо, без микрофона сказал: «Сейчас все починят». Услышали все.

В день смерти Цоя я был в Псковской области. Мы с папой вечером вернулись с рыбалки, и дядя сообщил об этом. Сначала я не поверил, оказалось — правда.

С тех пор прошло несколько десятилетий, но мое отношение к Цою никак не изменилось. Это навсегда. Когда мне грустно или тоскливо, всегда слушаю одну и ту же песню — «Печаль».

Соцсети
Сайт сделан в Бреле 2017