«Я любила всегда, и до сих пор люблю, чужое веселье»

Семь цитат Нины Берберовой

8 августа - день рождения русской писательницы и жены поэта Владислава Ходасевича Нины Берберовой. Ей был 21 год, когда ее первое стихотворение было опубликовано в литературном журнале. Спустя год Берберова и Ходасевич эмигрировали в Европу, жили в Германии, Чехословакии, Италии, а с 1925 года — в Париже. В 1932 году Берберова и Ходасевич расстались, а в 1936 Нина вышла замуж за художника Николая Макеева. Потом развелась и эмигрировала в США. Берберова умерла в 1993 году в Филадельфии, а ее прах развеян в четырех местах: в Париже, в США — на территории Йельского и Принстонского университетов, где она преподавала, и над рекой Делавер в Филадельфии.
В день рождения Берберовой Криптус вспомнил цитаты из ее книг.

1

Девочки боятся мальчиков, и мальчики боятся девочек, но девочки, когда боятся, говорят себе: «Ничего, как-нибудь обойдется» (но иногда ничего «не обходится»), а мальчики, когда боятся, — и не пытаются близко подойти.

2

З.Н. [Гиппиус] часто спрашивала, говоря о людях: — А он интересуется интересным?

Что посмотреть:

Вместе Ходасевич и Берберова прожили около 10 лет. Вскоре после революции они эмигрировали. Уже там, за границей, сделав все возможное, она ушла. Дважды после расставания выходила замуж, но продолжала дружить с поэтом. Много лет он писал ей с грустью: «Какое право я имею предписывать тебе то или иное поведение? Или его контролировать? Разве хоть раз попрекнул я тебя, когда сама ты рассказывала мне о своих, скажем, романах? Я недоволен твоим поведением. Меня огорчает твое безумное легковерие, твое увлечение людьми, того не стоящими (обоего пола, вне всяких любовей!), и такое же твое стремительное швыряние людьми. Это было в тебе всегда, я всегда это тебе говорил… Это, на мой взгляд, должно тебя разменивать — дай Бог, чтобы я ошибся. Это, и только это, я ставлю тебе в упрек».

3

С тех пор, как я себя помню, и лет до двенадцати-тринадцати я изнемогала oт стыдливости. Стыдно было показать пальцы ног. Стыдно было за сказанную глупость. Стыдно было за бальное платье матери, в котором она показывала свои красивые плечи, стыдно было обкусанных ногтей и царапины на носу. Иногда бывало стыдно за чужую глупость, за ошибку очередного кумира (Ходасевич в шутку называл стыд за другого «гипертрофией чувства ответственности»). Но, конечно, больше всего было стыдно пальцев ног.

4

 Я принадлежу к тем людям, для которых дом, в котором они родились и выросли, не только не стал символом защиты, прелести и прочности жизни, но разрушение которого принесло огромную радость. 

Книга мемуаров «Курсив мой» стала главным произведением Нины Берберовой. На английском она вышла в 1969 году, а через три года появилась в самиздатовских копиях в СССР. К тому моменту она еще раз развелась и еще раз вышла замуж, переехала из Парижа, который не оставила даже в годы Второй мировой, в США. И теперь преподавала там русский язык, общаясь с элитой русской литературы и раздавая хлесткие комментарии что о произведениях, что об их авторах. В 1989 году Нина Берберова приехала в СССР. А через четыре года ее, человека, которого называли «миссис Серебряный век», не стало. Ни памятника, ни могилы, куда можно принести цветы: прах Берберовой развеян в четырех местах. Памятью о ней остались ее книги, большой архив переписки и place Nina Berberova во французском Арле, неподалеку от которой находилось издательство, с которым она постоянно сотрудничала.

5

 Одиночество для меня до сих пор — тишина души и полнота сознания, и я не знаю ничего, что было бы лучше них.

6

 Я любила всегда, и до сих пор люблю, чужое веселье.

7

В одиннадцать лет все мы более или менее знали, чего хотели, и все хотели чего-то особенного.

Соцсети
Сайт сделан в Бреле 2017